Славянское население в Албании
А. Селищев
 

III. Славянские заимствованные слова в албанском языке

__2__

Мельница. Сукновальня. 170—171.
Ремесла. 171—173.
Одежда. Обувь. 174—176.
Социальный строй. Администрация. Подати. Штраф. Стража. 176—181.
Некоторые явления общественной и бытовой жизни. 181—186.
Ландшафт. 186—190.
Заимствования, не связанные с предметными новшествами. Слова эмоциональной экспрессии. Слова благодарности и приветствия. 190—193.
Слова интимного значения. 193—195.
Слова относящиеся к частям тела, к деятельности организма, к возрасту. 195—196.
Наречия. 196—197.
Время. 197.
Явления природы. 197.
Названия народа и стран. 197—198.
Названия птиц, насекомых и животных. 198—200.


Мельница. Сукновальня

На некоторых частях албанской мельницы отражались славянские элементы.

korítε (f.) — „корыто, из которого льется вода на мельничное колесо". То же значение имет корито и у болгар.

koš — „отверстие, через которое сыплется мука на мельнице". Болгар. и серб. кош в том же значении.

štap— „длинный рычаг, коромысло" (в ручной мельнице; см. описание в книге Ф р. Н о п ч и, Albanien, стр. 129). — Болгар. стап.

Несомненное воздействие оказано было славянами на устройство  в а л я л ь н и, сукновальни. Такие мельницы славяне на Балканах имели издавна. По рекам стояло много сукновален. Напр., в Пологе находились сукновальни-мельницы в Тетове и в Галате, как показано в турецких вакуфах XV. в. (С е л и щ е в, Полог, стр. 111). Такие мельницы-валяльни устраивали славяне и в Албании, — устраивали у речек, где по большей части находились славянские поселения. Примитивное устройство такой мельницы, открытой у фанди в Мирдитии, можно видеть на рисунке № 99 в книге бар. Нопчи, Albanien, стр. 134. Такая мельница в разных местностях Албании называется valanítsε, vajanítsε (f.) или dεrstíl'ε, trεstíl'ε (f.). Эти названия славянскаго происхождения: срав. в болгар. валявица — „направа на вода да се валятъ аби, димии, черги и проч.; бара, дръща" (Г е р о в ъ, s. v.). Серб. вàљарица, вàљалица; болгар. дрстя — „треплю", „конопачу"; дрщà — „сукновальня". Описание болгарской валяльни, как оно дано было  Р а к о в с к и м: „Бара

171 

или дрѫща è едно издьлбано мѣсто горѣ широко, а доло тѣсно. и обградено съ дъскы, дѣ сѧ втича отъ высоко чрѣзь улиѧ вода. Тамо къту хвьрлѭть выше рѣчны платове, оставѭть гы по 24 чса или выше, да сѧ вьртѭть, до дѣ сѧ спластть и умегчѭтъ" (Показалецъ, стр. 87). — дръща вм. *dыršča < *dьrstja; сравн. *dьrstь; корень общий с *dьr-[ati] — *der-[]. См. B e r n e k e r, Etym. Wtb., 256.

Основную часть примичивной албанской валяльной мельницы, указанной выше, составляет выдолбленное корыто, называемое по-албански korit (N o p c s a, ibid. 134) — слав. корыто > корито.
 

Ремесла

Т к а ч е с т в о. Это—давнее занятие у славян, как показывает богато развитая общеславянская ткацкая терминология. [34] Продолжали свою ткацкую работу славяне и в Албании. От них перешли к албанцам некоторые элементы в устройстве ткацкого стана и в самом тканье. По-славянски называли албанцы, как и румыны, ткацкий стан: razboi. Позднее у албанцев это название заменилось турецким: pilivan, значение которого „борец", „канатный танцор" (тур. pehlivan — „борец"). [35]

bεrdilat[ε] — „подъемный блок со вставленными бердами в ткацком станке". — Болгар. бърдúла (множ. ч.), серб. бдила с тем же значением.

drug[ε] — „челнок" (на севере). — Серб. друга — нечто вроде веретена.

К ткацкому делу имела отношение motovil'ε — „Garnwinde"; — болгар. мотовúла, серб. мотòвило.

kátš (m.) — „Weber"; слав. т[ъ]кач[ь].
 

Славянские элементы отражались также а) в гончарном деле, b) в столярном деле, c) в кузнечестве, d) в изготовлении ружей, e) в плетении, f) в постройке зданий, g) и в других ремеслах.

а) Много предметов домашнего обихода славяне Албании изготовляли из глины и земли. Были особые лица, занимавшиеся гончарным делом. В одном документе 1372 г. упоми-

172 

нается „presbyter Dominicus Grinçarius de Drivasto" [36]. Выше, в отделе о доме, был отмечен ряд предметов из глины и земли: tšerep, fεršník — ponítsε, kεrtšák, kalénitsε, vorbε, gεátš, katenitsε.

b) struk (m.), struch, zdruk,-gu — „струг", „рубанок"; strugalínε, -a — „стружка". — Болгар., серб. струг[ъ]— „токарный станок".

teslitsε (f.) šteslitsε (гег.) — „топор". — Слав. тесла, теслица.

topεr (f.) — „топор". — Слав. топор[ъ].

vitlε (f.) — „винт". — Болгар. витло.

klétškε, k'étškε (f.) „Hammernagel." Болгар. клечка — „отрезок дерева, лучина".

kopán (m.) „молот". — Болгар. кóпан — „валёк".

с) kovátš (m.) — „кузнец". — Слав. ковач[ь].

potkúa, potkúe, poktúa, patkúa, paktúa; у калабрийских албанцев — petkúa. — Слав. подъкова > поткова.

petε (f.) — „подкова." — Слав. пета (пѧта) с изменением значения.

góždε (f.) — „гвоздь", „подковный гвоздь". — Болгар. гоздь, гоздей.

tšekán (m.) — „молот". — Слав. чекан[ъ].

matšakón — „молот"; префикс ma + tšakón [37]. — Слав. чакан[ъ].

tšekítš (m.) — „молот". — Серб. чекић.

korátš (m.) — „молот". — Болгар. корáч — „молоток употребляемый при подковывании животных".

verigε (f.) — „кольцо". Слав. верига.

totšílε (f.) — „точило". — Слав. точило.

d) Обязательная принадлежность албанца — puškε (f.) — „ружье". — Слав. пуш[ь]ка. До недавнего времени славилось изготовлением ружей Тетово в северо-западной Македонии, снабжавшее ими соседние края Албании.

В Албании употреблялась  с а б л я. Называется она у албанцев словом, заимствованным у славян: sablé (f.) — у Богдана, sabl'ε, sabεjε, tsábεjε. У албанцев Калабрии — šabja, tsábja. Этот предмет, вероятно, привозили в Албанию.

173 

Название его, как показывает наличие l', идет со стороны сербской и относится ко времени сербской власти в албанских областях. Албанские названия sábεjε, tsábja могут представлять результат албанского изменения blá > bja; сравн., напр., pješ вм. pl'ěš (слав. плѣшь) и др.

e) Выше в разных отделах был указан плетеный koš в Албании. — Слав. кош[ь].

Из ветвей посредствам заплетания устраивали  п л е т е н ь  и  б о р о н у: branε, leša, vlatš. В средней Албании словом leša называют также  ц ы н о в к у.

Из камыша, тростника славяне Албании, а при их посредстве и албанцы плели  ц ы н о в к и, употреблявшиеся в домашнем обиходе. Название для цыновки и камыша служит одно и то же слово: rogós, ogós, εgós (m.); ogósε, εgósε (f.). — Сравн. в болгарском 1) рогоз — раст. Typha и 2) рогозина — „цыновка" („постлали една рогозина и наседали на нея").

f) gl'inε (f.) — „глина".

płotšε (f.), płotškε — „Steinplatte". — Слав. — плоча.

zid — „каменная стена"; teslitsε, matšakón, topεr и названия других орудий; ср. еще замечания, сделанные выше, в отделе  о  д о м е.

Общее указание на складывание ч.-нибудь представляет глагол stavís — „ставлю", „складываю", „воздвигаю". — Слав. — став—.

g) koritε — „выдолбленное дерево", применявшееся в домашнем обиходе, на мельнице, при переправе по воде.

Для долбления употребляли daltε (f.) — ю.-слав. длато.
 

Близость бора предоставляла возможность получать деготь, смолу. Одним из названий этих предметов у славян Албании было слово сѣра. Перешло оно и к албанцам: sēre (f.) — „деготь", „жидкая смола".

Кора, шедшая на изготовление разных хозяйственных предметов, носит у албанцев славянское название: kórε, korítškε (f.) — кора, корич[ь]ка.

Изготовлялось много других предметов бытового обихода, о которых говорилось в предшествующих отделах. Отметим еще один предмет: topán, tupán (m.) — „бубен". — Слав. тѫпан[ъ]. Может быть, этот предмет был привозным.

Общее название —  у т в а р и,  о р у д и я — orεndí —слав. орѫдыє.

174 

Одежда. Обувь.

Fr. Nopcsa, изучив одежду албанцев (на севере), полагает, что только двойной передник (спереди и сзади) в костюме албанок взят был у славян. [38] Названия же этих передников не славянские; pštjelak, spik, bohče (bovče). Из этих названий bohča в значении „большой платок", „фартук" имеют и болгары (бохча, бокча, бовча) и сербы (бшча). Но это название турецкого происхождения: bogča — „узел", „большой платок". Было ли какое-нибудь славянское новшество в производстве или в употреблении этих „платков" и „передников", определить невозможно. Другие названия частей албанского костюма не показательны.

a) Женский пояс из материи, шитый шелком и золотом, называется šokε, šokεze, šogza (названия романского происхождения; см.  M e y e r, Et. Wtb. 412) и postava — слово славянского происхождения. Сравн. в болгарском постава. Имеется у албанцев еще postahe — „суконный плащ из одного куска (N o p c s a, Alb. 174). Это применение славянскаго слова постав или постава — „кусок материи".

b) rizε (f.) — „платок" (носовой), „полотенце". — Слав. риза — „одежда". В болгарском риза — „рубашка", „платок для утиранья", „полотенце" (= пешкир). Может быть, введение в оборот такого платка в Албании принадлежало тамошним славянам.

c) kεrpε (f.) — „лоскут", „заплата". — Слав. kъrpa — kpa. Не известно, употреблялась ли где-нибудь в Албании kεrpε в качестве платка, как это бывает у болгар и сербов.

d) Неизвестно, находили ли албанцы какое-нибудь новшество в  ш а п к е  у славян; ее название у албанцев славянское: šápkε (г.)

e) Албанки северной Албании и Срема носят на голове платок — rub. Это — слав. руб.

Возможно полагать, что славянское воздействие отразилось на введении постельного п о к р ы в а л а:  pokrovε (f.), prokofε (у албанцев в Греции) — „простыня". Слав. покров.

Другое славянское постельное покрывало получило в Албании значение „плаща"; алб. lóznik (m.). — Болг. лóжник — „черга за завиване, кога спимъ" (Г е р о в ъ, s. v.).

175 

Крючок на платье называется kosár (m.). — Сравн. болгар. косáр — в том же значении.
 

О б у в ь  у албанцев представляет или тип сандалий-башмаков или балканский тип сандалий с ременными завязками или балканские опинки — кусок толстой кожи, укрепленный ремнями. В последнем типе обуви следует отметить, что в некоторых местностях отсутствует плетенье в верхней части опинок: кусок кожи укреплен только ремнями. Последний вид опинок является общим с тем, какой распространен в бассейне верхней Моравы (от района Ниша) и далее в бассейн Вардара, до Солуна, и на восток, до Адрианополя и Старой Загоры. Опинки, снабженные ремнями, существуют издавна на Балканах. [39] Какое изменение в приготовление этой обуви внесли славяне, поселившиеся во Фракии, Македонии и Албании, трудно определить. Албанцы называют эту обувь славянским именем: opingε (тоски и геги), jopingε (гег.), upènga (около Скопья), opangε (на севере у гегов). Звуковой вид этого названия, распространенный у тосков и гегов, указывает на общность албано-славянской среды со славянами македонско-болгарскими: в основе этого слова лежал корень pin-: o-pin-ъka, а не pьn- (opьnъkъ). Болг. опинък, опúнок ед. ч., опинци — мн. ч.; во множ. ч. имеется и опúнки — жен. р., — форма, указывающая на то, что раньше в ед. ч. была форма опинка, как и у славян Албании. Албан. opingε, а также румын. opinča были заимствованы у тех славян, которые называли эту обувь словом жен. рода, как это до сих пор представляют славяне болгарские: opin[ъ]ka. Таким образом, албан. и румын. имена не представляют собою „генерализациjе генетива: < опинъка", как полагал P. Skok [40]).

Сев.-гегское название opangε указывает на переход этого имени от иной славянской группы, — от сербской: в основу названия этой обуви у сербов положен был корень с гласным ь: pьn: opьnъkъ. На время заимствования этого варианта в названии обуви указывает результат сербского изменения ь в а: опан—, т. е. на время не раньше XIV в. Было ли это сербское название в форма жен. р., не известно. В современном серб-

176 

ском языке оно представлено в муж. р.: опънък, опанак, опанци. Возможно, что появление opangε в жен. р. находилось в связи с более ранним заимствованием от славян албанских, — с заимствованием в форме жен. р.: opingε. Сербское влияние могло отразиться на изменении основы этого слова: opangε.

В сев.-гегских краях употребляется, и иное название для опинок: oputε. Как и opangε, это названо пришло от сербских славян. Серб. опута — „ремни опинок".

Из  у к р а ш е н и й, penés, -zi — „старые серебряные. монеты для украшения". — Ю.-слав. пенез (пѣнѧѕь).
 

Социальный строй Администрация. Подати. Штраф. Стража.

В XII-м веке одним из членов владетельной фамилии Дукаджьинов в северной Албании был составлен свод законов. В последующее время этот свод видоизменялся в зависимости от переживавшихся общественных отношений в Албании. Это действующий до последнего времени в народной среде северной Албании закон, известный под именем закона Леки Дукаджьина — Kanun Lek Dukadžinit, Kanuni i Lekεs. [41] Как полагает Фр. Нопча [42], этот канун составлен на основе законов ломбардо-итальянских, но с значительными элементами славянского обычного права. Славянское воздействие отразилось в установлениях относительно общего имущества семьи и рода, в порядке наследования, в передаче дома (дедины) младшему сыну в случае раздела, в виде наказания убийцы родственника, в количестве (12) присяжных свидетелей. Указания на славянские элементы в общественной организации Албании представляют и писанные документы XIV—XV вв. Свидетельствуют об этом и данныя лексические.

177 

zakón (m.) — „обычай". Так и у албанцев в Калабрии. — Слав. закон[ъ]. Это слово перешло от славян и в греческую среду: ζακόνι, ζάκανον.

— распевала до недавнего времени греческая молодежь в городе Турнове (прежнее слав. название: Търново], недалеко отъ Лариссы. [43]

porotε, parotε (гег.) — „24 присяжных свидетеля", „суд присяжных", parotník — „присяжный". — Слав. порота.

Славянское воздействие исходило от славянского населения Албании и от государственных органов в период нахождения албанских областей под властью болгарских и сербских правителей. Непосредственно и посредством болгарского и сербского государства в албанскую среду проникало также много элементов государственного и общественного строя Византии.

Под влиянием славяно-византийским среди населения выделилась  з н а т ь. Название ее взято у славян. — bul'ár, bujár — „знатный, благородный человек, дворянин". — bujare — „primati" (Богдан). bul'ár и у албанцев в Калабрии. Жена знатного лица — bojaréšε (Г.) — Слав. бол'арин[ъ].

k n e z  ou comtes, по переводу Пукевилля (P o u q u e v i l l e, Voyage dans la Grèce. 1820. VIII. 142). — Ю.-слав. кнез.

Слав. жупанъ оставил следы в славянской топонимии Албании (см. в. IV-м отд.) и словаре: zapaná, -jа — „господский дом".
 

От одного из видов дани получилось в Албании название вообще для человека  п о д а т н о г о  с о с л о в и я: vojštár (m.). — В основе лежит славянское название: войшчина (войштина).

Лица,  п о т е  р я в ш и е  с в о б о д у, бывшие в услужении других (знатных) лиц, носят славянское название: rop, член. robi — „слуга", „раб". Жен. р. robín'é. Производное албанское слово robεrī (f.)— „рабство", „холопство". — Слав. роб[ъ], робын'и (робын'а) > робин'и (робин'а). В объяснении названия раба славянским словом не следует думать, что славяне ввели в Албании рабство. Наоборот, при обстоятельствах, создавшихся неблагоприятно для земледельческого населения в

178 

Албании, славяне попали в рабство, и от них пошло слово роб. Об этих обстоятельствах говорилось выше, во II-м отделе. На них ясно указывает и язык: у гегов славянское слово для названия  п а х а р я — ратар[ь] получило значение: „слуга", „холоп" (алб. rotár).

Нередко приходилось славянину в Албании терять имущество и личную свободу при воинственных наездах со стороны. Славянские названия этих  н а е з д о в  и их последствий со слов славян перешли и к албанцам.

rεmbúem, r ̄εmbüem — „rapere" (Богдан), rεmbéń — „грабить", „уводить". Албанское образование rεmbin — „грабеж", „увод". — Это образования от славянского глагола рѫбити.

plátškε (f.) — „добыча". — Болг., серб. пл'ачка.

Того же в общем социального значения и следующие глаголы и имена славянского происхождения:

grabís — „граблю", „похищаю"; grabī (f.) — „грабёж", „добыча"; grabítš (m.), grabitšár — „разбойник". — Слав. грабити.

dobitune — „vincere" (Богдан); dobits (m.) — „победитель"; dobitše (г.) (на юге) — „δυνατή"; dobís — „побеждать" („побеждаю"). — Слав. добыти > добити.

poterε, potére (f.) — „преследование разбойников", „шум, суматоха". — Слав. потѣра.

razbitís — „гнушаться" („гнушаюсь"); razbís — „отталкивать".

siłε (f.) — „власть", „насилие", „угроза", „пыл" (жар).

Славянские названия для  в о л и  и  нужды-н е в о л и:

nevójε, nεvójε, novojε (на юге) — „нужда", „необходимость". Более позднее заимствование — vol'ε, volí (f.): сравн. наличие l' (см. в лингвист. отделе).

Влияние славянской государственной организации в  о б л а с т н о м  д е л е н и и: для названия „отдельной области" служит славянское слово: алб. krahinε — „Gegend, Landschaft, Provinz".— Слав. краина.
 

Названия  п р е д с т а в и т е л е й  в л а с т и, должностных лиц.

vojevodε, vojvodε, стоявший во главе области. — Слав. воjевода. Исторические документы XIV—XV вв. свидетельствуют о нахождении воевод на сев.-западе и на юге Албании. [44]

179 

В хронике Музаки (1510) назван воевода области Томорница (к востоку от Берата). Относительно названия „воевода" Музаки заметил следующее: „questo sopradetto voivoda lo mettevano li nostri per governatore, che vol dire 'v o i v o d a  com' a dire capitano ove governatore". [45] Воевода, как административное лицо — старейшина, глава небольшого района, — существовал в северной Албании до самого последнего времени. [46]

Может быть от славянских властителей перешло к албанцам греческое название лица, стоявшего во главе по управлению областью: алб. k'efalíj, -а. — В сербских документах — кефали , кфали, кпали. [47] Греч. κεϕαλὴ.

kaznets, kasnets в итальянских документах casnezo, въ XV-м в. на севере Албании имел значение представителя сельской общины: „capo per la pianura can li suoi pastori". [48] И иное значение получило это название: „герольд", „вестник". — В сербском государстве казньць был одним из высших должностных лиц; он ведал сбором государственных податей. [49]

tšelnik — „представитель села"; он же — судья и собиратель налога. При дворе Ивана Кастриота была должность  ч е л ь н и к а. В грамоте 1420 г. Кастриот поручает дела по взиманию пошлины-ц а р и н ы Петру чельнику. — „а всем том милостникь Петрь челникь". [50]  Ч е л ь н и к о м (tšelnik-ul) называется представитель пастушеской общины и у аромун. [51] — Слав. чел[ь]ник[ъ]. Так назывался представитель общины, старейшина земледельческой или военной группы. О чельниках у болгар свидетельствует в ХI-м в. Кекавмен:

180 

. [52] О чельнике у сербов см. у К. Jиречекa, Историjа срба. III, 25,26, 62,114-116.

Функции заместителя славянского  с у д ь и  у албанцев стали шире: глагол  с у д и т ь  получил значение „править", „повелевать", „иметь резиденцию". Алб. sundój, sunnój — „regiere, residiere"; sundúes — „повелитель", „господин"; sundatár (гег.) — „Befehlshaber."

gjobar, djobar вм. globar — „взиматель штрафа". — Слав. глобар[ь].

letšís — „провозглашаю", „публикую". — Слав. личити.

strazε, štrazε (f.) strezε (гег.) — „гарнизон", „часовой", „насыпь", „плотина".
 

Глава по управлению  ц е р к о в ы м и  д е л а м и  называется у албанцев-христиан восточного вероисповедания vładikε — „архиепископ, митрополит". — Ю.-слав. владыка > владика.
 

На  н а с л е д с т в е н н о м  п о л ь з о в а н и и  з е м л е ю  отразилось славянское воздействие. baštinε (f.)—„поле", „усадьба". И у албанцев в Калабрии есть báština — „possessione, luogo occupato insieme con altri" (G u y o n, 10). — Слав. баштина.

В связи с государственной организацией, византийской и, славянской (болгарской и сербской) появилась в Албании п р о н и я. Алб. pron'ε (f.) восходит к греческой πρόνοια непосредственно или посредством славянской пронии: . О пронии см. замечания выше, во II отд.

Многочисленные  п о д а т и  и  н а л о г и, штрафы падали на население Албании, преимущественно на население земледельческое. Налоги получили славянское название: они в том или ином виде были установлены славянской администрацией; они выплачивались в значительной части славянским населением; со слов этого населения стали называться подати и штрафы также в албанской среде.

tsarinε (f.) — один из видов подати, таможенный налог. Сравн. в грамоте Ивана Кастриота 1420 г. такое именно название пошлины: царина на товарь. [53] — Слав. царина в том же значении.

181 

porez (m.) — „подать". — Болг., серб. порѣз[ъ].

dim — „подать натурою". [54] — Слав. дымъ > дим.

voišt (m.), voištinε (Богдан) — „дань" (первоначально „военная дань"). — Слав. войштина; войштити — „воевать".

mitε (f.) — „подарок", „подкуп". — Болгар. мито — „пошлина", „взятка"; серб. мúто, мт — „подкуп".

gjobε, g'obε (f.), ghiob, goba, gobbe вм. globa — „штраф", „сила", „мощь", „поручение". — Слав. глоба.
 

Служебные и профессиональные занятия:

strazník, trazník — „сторож", „караульщик". — Слав. страж[ь]ник[ъ].

pεndár, роdár (m.) —- „полевой сторож". — Слав. . Болгар. пѫдарь — в том же значении; серб. пýдар. — „сторож виноградника".

pol'ák, poják (m.) — „сторож", „полевой сторож". — Болг., серб. поляк в том же значении.

kolár (m.) — „Kutscher" (Weig.). — Болг. коларь — „делающий колеса"; „извозчик"; серб. клар — „der Wagner".

kovátš — „кузнец" (см. выше).

dεrvár (m.) — Ю.-слав. дрвар[ь].

kopátš (m.) — „землекоп". — Ю.-слав. копач[ь].

kertšmár (m.) — „трактирщик". — Ю.-слав. крчмар[ь].

staján (m.) — „Kellermeister". — Ю.-слав. стаjа.

stajanítsε (f.) — „домашняя хозяйка".

radít — „доставляю". — Слав. радити.
 

Некоторые явления общественной и бытовой жизни.

padís, padít — „обвиняю, жалуюсь на кого-нибудь", „доношу". — Слав. . Сравн. в болгар. пѫдѫ, -ишъ... — 1) „гнать", 2) „казвамъ за нѣкого нѣчто лоше". Значение глагола нападати, какой указывает O. Meyer, Wtb. 317, сюда не подходит.

rešít — „погашать", „предавать забвению", „прощать", „извинять". Слав. рѣшити.

porosít, porsít (тоск.), porsís (гег.) — „поручаю", „заставляю". У албанцев Калабрии тоже porosít — „raccomandare". — Слав. .

182 

rend, ręnd (m.) — „порядок"; me rente — „di mano in mano" (Rossi); rεndóm — κοινῶς (Χριστοϕορίδ.). — Слав. .

tsarde — „proporzione, gruppo". — Слав. черѣда из чрѣда. Такое изменение группы чрѣ- переживали славяне Албании, Македонии и Болгарии.

ždrivełoj — „выбираю" (отмечено в Скадрском районе). Ю.-слав.  ж д р ѣ б и и; ст.-слав. . Соврем. болгар. ждрѣбий, жрѣбий, мѣтамъ, въргамъ жрѣбий. Так, в прежнее время в Албании вновь приобретенную обществом землю делили на равные части между членами общества. Разделенные части носили название zdrebi. На zdrebi делили поселяне дом, сад, деревья [55].

М е р а  вообще и  м е р ы  з е р н о в о г о  х л е б а  имеют славянские названия:

mérε (f.), у албанцев в Калабрии méra — „мера". — Слав. мѣра.

tšepirók mт.) (на юге) — болгар. чеперóкъ — „мѣра за дължина отъ върха на палеца до показалеца, кога сѫ разтворени" (Г е р о в ъ, s. v.) —„пядь".

Меры зернового хлеба: karítsε (слав. корытьце > коритце), košík (слав. кош-ик), babune (слав. бабуна) отмечены были выше.

В числе названий  д е н е г  имеется одно, взятое у славян: pennéz (m). — Слав. п ѣ н ѧ ѕ ь.

Отметим еще такие имена и глаголы, относящиеся к бытовой и общественно-экономической жизни:

pótkε (f.) — „межевой камень". — Срв. сербско-черногорское птка — пограничный знак земельного участка (ветки). Болгарское соответствие дополняет бытовое значение этого знака границы: болгар. потка — „заговор", „магическое действие против несчастия".

provodíje (plural), provodíne (plur.) — „снабжение", „приданое". — Срвн. болгар. проводия — „подарок"; „деньги, которые дарят молодухе".

važdój —„провожать", „идти следом"; važdε (г.)—„след"; važdúes (m.) — „провожатый", „свита". — Болгар. важд-ам (вад-ѫ).

183 

vozís, vozít — слав. возити.

totšís, totšít  — „лить". — Слав. точити.

Не лишено было, вероятно, бытового значения наличие у албанцев глаголов славянского происхождения:

darís, darít — „дарю", „раздаю";

darovís, darovít — „даю милостыню", „даю на чай".

gostís, gostít — „угощаю", „принимаю гостя";

Имеются у албанцев и имена, производные от этих глаголов: gostí (f.)— „пиршество", daróvε (f.) — „подарок".

Славянские заимствования, находящися в албанском языке, представляют некоторые указания на  р о д о в у ю  и  с е м е й н у ю  о р г а н и з а ц и ю  славян и на некоторые  б ы т о в ы е  я в л е н и я. Это была большая семья. Значение албанского слова: opštinε — „семья" свидетельствует о такой семье. — Слав. об[ь]штина или об[ьина. Ее общее владение — усадьба, поле, — baštinε; слав. баштина. Славянская семья обладала экспрессивной силой по отношению к албанской среде. Обалбанившиеся славяне удерживали много терминов для членов семьи. Для Г. Реки примеры были указаны выше, в I-м отделе. Может быть, происходило какое-нибудь воздействие со стороны славян на изменение отношений членов семьи. Во главе славянской семьи стоял старейшина. Он пользовался почетом со стороны других членов семьи. Большая семья нередко бывала зажиточной. Этот старейшина назывался в славянской семье в Албании домакин. Сравн. болгар. домакин (домакиня — жен.). Значение албанского domak'in — „богач", „почтенный человек" [!]—объясняется значением главы семьи, хозяина дома и имущества. В основе этого слова лежит домак-; сравн. в польском domak — „домашний человек", „домосед", в руском домачьнии > домашний. Форма муж. р. домакин образована или в зависимости от имени жен. рода домакин'а (*domakyn'i) или от имени домак с продуктивным суффиксом -ин. (Серб. домаћин представляю иное образование: *domatj-in-).

Называли это лицо и иначе: стопан[ъ] — стопанин[ъ]. Алб. stopán — „хозяин хутора", „фермер"; „главный пастух". Болг., серб. стопанин, стопан „хозяин".

momε — ю.-слав. мома.

tšupε — ю.-слав. чупа — „девушка".

babε — „тетка", „бабушка". — Слав. баба.

184 

Славянский элемент отражается также в  л и ч н ы х  и м е н а х  албанцев: новорожденным давались нередко славянские имена. — Богдан, Владо, Голѣм и др. Из Скадрского катастра 1416 г.: Bogosclavo Tusi, Voyn Cucci, Vlcho Progano, Stoiana Castrati. О славянских прозвищах албанских семей в Скадрском районе в начале XV в. замечания были сделаны выше, во II отделе. Об имени Голѣм в среде албанской знати XIII—XV вв. см. в конце IV-го отдела.

В албанской среде есть  н а з в а н н ы е  б р а т ь я.

Название для такого брата — славянское: pobratim [56], probatim [57], probatin [58], probotím [59] — слав. побратим[ъ]. Ритуал наречения брата у албанцев такой же, какъ и у южных славян. [60]

rod (m.) = fis (m.), rodnár — „родовой". — Слав. род[ъ].

Г р у п п у  близких лиц, часто родственных, составляет tšéta („родство", „группа людей"). На „группу" указывает такое албанское сочетание: tšétε-tšétε — „кучами" [61]. На родственные отношения членов группы, называемой tšétε, указывает и значение этого слова у калабрийских албанцев: tšétta — „gens, familia". В некоторых местностях эта группа имела военный характер. Отсюда значение имени tšétε — „invasion, razzia" (на севере гегов. H e c q u a r d, Histoire. 98).— Ю.-слав. чета. Болгар. чета — „ровня", „дружина", „отряд". Серб. чта.

Для названия группы людей служит также слово stáiε.— Слав. стаjа.

Алб. skotε — „народ", „род". — Серб. скт — „род" (*s-kot-; срав. *kotiti sę — „давать молодой приплод животных"); серб.-черногор. кôт, скт — „progenies"; словин. kòt — „сиденье на яйцах", „выводок"; skòt — „детеныш".

Среди славянского населения были  п ь я н и ц ы. И они оставили память о себе в албанской среде. Алб. pjanéts (m.) — „пьяница". — Болгар. пиянéц.

С в а д ь б а. В Г. Реке и в других гегских краях имеются славянские следы в свадьбе.

185 

starisfát — „architrichino" (Богдан). — Ю.-слав. стари сват > старисват.

kumár — „Frauzeuge". [62] — Болгар., серб. кум.

dever — Ю.-слав. дѣвер[ь]. О Г. Реке см. в I отделе.

darí (f.) — „невестины подарки, дары". — Болгар. даръ, дари, дарове [-и], серб. дри, дрови в том же значении. Сравн. то же значение слова „дары" в руской свадьбе.
 

В е р о в а н и я. Обалбаниваясь, славяне вносили в новую этническую среду некоторые элементы своих верований и обрядов.

Вера в силу чар, колдовства:

tsāre (f.) — „ведьма". — Слав. чара (чаръ, чарь).

kobε (f.)—„зло", „опустошение", „изъян". — Слав. коба, коб[ь].

По полету одной из птиц соколиной породы и по встрече с нею славяне издавна гадали. Название этой птицы kobьcь (kob-ьсь). То же значение сохраняла она и у славян в Албании. От славян кобец перешел в албанскую среду. В Албании этим словом стали называть не кобчика, а подорожника (Emberiza citrinella). Алб. kobéc (m.) — 1) „Goldammer", 2) „Abenteuer".

Одинаковость представления о волколаке (волкодлаке) у южных славян и у албанцев. Алб. vurvołak — не только „волколак", но и „вампир". Болгар. вълколáкъ, върколакъ, серб. вукòдлак. О значении см. в словарях Герова (s. v.) и Караджича (s. v.).

У славян в Албании, как и в других краях, некоторые обряды были соединены с ряженьем, переодеваньем, с маскированьем. Надевали рожи разных домашних животных и зверей, например, кошки, медведя. [63] Воспоминаньем этих маскирований служат славянские слова, перешедшие к албанцам, — перешедшие вместе, может быть, с обычаем рядиться: алб. mátskε, métškε (f.) — „маска". Теми же словами албанцы называли кошку (matsε) и медведая (metškε). — Болгар., серб. маца („кошка"), мечка („медведь").

186 

Один из обрядовых хлебов называется у албанцев πογανίκ (m.; Χριστοϕορίδ., s. v.). — Слав. боговник [?]. Сравн. в болгар. богова пита, боговица.

К а ж д е н и е  в доме в праздничные дни. Алб. kadа (т.) — „фимиам". — Слав. кад[ъ] — „то, что возжигают при каждении"; „дым" (Сравн. болгар. и серб. кад). Aлб. kadís — слав. кадити. То же действие называют производным словом от ϑümjamε, ϑimjamε (f.)—„ладан"; ϑimjatós, ϑimjatís, χ'imatís — „кадить". Это от греч. ϑυμίαμα, ϑυμιατίζω. Но имеется у албанцев образование и от славянской замены этих греческих слов: timnás — „кадить". — Слав. . Славянское название имеет и кадильница; katnitsε — слав. кадил[ь]ница.

По славянскому (болгарскому) образцу в Эльбасане и его окрестности  п р и в е т с т в у ю т  н а  н о в ы й  г о д: saragodína (W e i g a n d, Arom. I, 72; Wtb. 76). — Болгар. сýрова година, сýрва година.

От славян перешло название восприемницы при крещении, крестной матери: kúmε. — Болгар., серб. кума. (Крестный отец — kumbár. Это название представляет собою передачу латинского compáter, compátrem).

Славянская и греческая основа лежит в албанских названиях  б о г о х у л ь н и к а: vraždεt — Ю.-слав. враж[ь]д- (сравн. „вражьда на бога" в Шишатовацком апост., „Вьраждолюбца дьвола" в договоре кн. Игоря с греками в 945 г., „вражьдьбьникъ" = „Ἐχϑρός" в других памятниках. См. Lexicon palaeoslov.-graeco-latinum Миклошича, стр. 74, Матеріалы для словаря др. — рус. языка Срезневского, I, 312). Другое название богохульника — vłasfemúes — греч. βλάσϕημος.
 

Ландшафт.

Славяне Албании вошли в албанскую среду со своими именами, относившимися к окружавшему их ландшафту. Некоторые из этих имен албанцы могли позаимствовать и раньше обалбаванивания славянского населения, — позаимствовать, спускаясь с гор к равнинам, долинам и полянам, занятым славянами. Среди славянских имен, относящихся к ландшафту, мало названий высоких гор, горных цепей и скал. Горы и скалы не были чужды славянам, они окружали славянские поселки, Но только немногие из этих названий вошли в албанскую речь:

187 

в албанском языке были свои давние названия, относившиеся к горном ландшафту, среди которого они издавна жили. [64] Албанцы восприняли ландшафтные имена иного значения, — значения, которое характерно для вида местностей, занятых славянами. Это названия, относившиеся к  р а в н и н а м,  д о л и н а м,  у г л у б л е н и я м,  х о л м а м,  к  б о л о т и с т ы м  м е с т а м,  к  р е ч к а м  и  р у ч ь я м. Бросается в глаза в особенности большое количество названий  у г л у б л е н и й, впадин с ручьями. При этом важно отметить изменение значения некоторых из этих названий, — изменение, указывающее, что оно произошла у населения, которое жило вверху, выше долин и ям, — у населения албанского:  п о т о к,  я р у г а казались глубоко, находящимися внизу и получили соответствующее значение. Вместе с именами равнинного ландшафта в албанский язык вошло несколько названий растений, произрастающих в долинах, у воды (тростник, ракита). Характерно в связи со всем. этим и заимствование названий таких животных, как жаба, выдра, пиявка. По обилию жаб и по их концерту названа река Жабокика.

rafš, rafšaj — „ровный, гладкий, плоский"; raš, rapš — „долина". Эти слова из более раннего rav[nε]šoj (J o k l, Untersuchungen. 177). — Ю.-слав. равьнъ, равьна . . .

łog[ε] (f.) — „кустарник"; l'og, l'ogu (m.) — „небольшая равнина, покрытая травою". — Разновременная передача славянского . На севере Албании — lug (m.), lugínε (f.) — „долина", „овраг", „ущелье". — Серб. лг.

rudínε, r ̄udínε (f.) — „горная долина", „плато". — Болгар., серб. рудина.

lendínε, ledínε — „луг, поросший травою", „земля, поросшая травою", „основная площадь луга" (см. еще выше, стр. 160). — Слав. лѧдина.

gamúl (f.), gamul'e (f.)— „куча (земли, травы и др.), холм"; mogílε (f.) — „куча",, „груда", камень"; magul'ε (f.) — „холм". — Слав. могила.

grudε, grude (f.) — „глыба земли". — Слав. груда.

sop, -a — „холм" — Слав. съпъ > соп. Сравн. церк.-слав. и древне-рус.  — возвышение", „холм", „насыпь" (кор. sъp ; другой вид корня syp-: *sypati).—и бѣ множество [уличей

188 

и тиверцев], ижъ и до морѧ, и е град ихъ и ннѣ  спы (Пов. вр. лѣтъ); и тт столпъ на спѣ, соп ес члки съ г высота его, на спѣ том лодыги Д мраморены . . . (Стран. Зосим. по спис. XVI в.  С р е з н е в с к i й, Материалы для слов. III, 810). Поль. зер, wysep — „насыпь". [65] Изменение значения рода в этом имени произошло в албанской среде под влиянием слова с противоположным значением — grop[ε] („яма"). На тесную связь этих слов указывает такое сложное албанское наречие: sopa-gropa („bergauf-bergab").

gεrbε (f.) — „bugor". — Болг. гърба, серб. гба.

stranítsε (г.) — „намогильный камень. — Сравн. в болгарском странище = стръмнина на планина, кръшь, в серб. стрáна в том же значении.

ospójε (f.) — „горная пропасть". Сравн. в болгарском название прибора для растягивания полотна при тканье — разпойница, в серб. глагол распòjити — „разъединить", „расторгнуть".

trap (m.) — „яма". — Ю.-слав. трап[ъ].

jérug (f.) — „ручей" (т. е. ручей, протекающий в овраге в яру). — Слав. jаруга — „ущелье".

borlók (f.) — „углубление", „грязь". — Слав. б[ь]рлог[ъ].

gl'ofkε „впадина", „логовище", „берлога". Слав. глоб[ь], *глоб[ъ]ка ( В e r n e k e r, Et. Wtb. 305).

potók' (m.) — „проход", „впадина", „пещера" (т. е. глубокое место, где протекает ручей, поток). — Слав. поток[ъ].

brek, -gu — „холм", „берег реки". — Ю.-слав. брѣг[ъ].

rekε, reké, εkē, -ja — „ручей", „поток". — Слав. рѣка.

motšali, matšál' (m.) — „лужа", „болото". — Слав. мочаль, мочалина.

gal'igε — „болото". — Слав. кал'уга (калуга).

baríštε (г.)— „заросль". Болг., серб. бара — „лужа", „болотистое место", „низменная луговина".

łom (m.) łomnítsε (f.).,— „грязь". — Болг. лом — „грязь", „болото", „родник" („ключ"). Сравн. в древне-русском ломъ в значении „болото": „Суждалци же стояху на горахъ, во пропастехъ и ломохъ, ако же нѣлзи ихъ дойти полкомъ Святославлимъ" (Ипат. лѣтоп. под 6688 годом; С р е з н е в с к i й, Матерiалы для словаря, II, 46).

189 

vełe — „водоворот". — Слав. в[ь]рѣло — „источник, родник". Том же корень лежить в основе слов vruł (m.), vrułí (f.) — „наскок", „нападение".

vlag (m.) — „сырость, влажность". — Слав. влага.
 

Р а с т и т е л ь н о с т ь  д о л и н,  у  р е к:

„rogós, rokóz — „цыновка, сделанная из  к а м ы ш а". — Слав. рогоз[ъ].

rozgε — слав. розга.

rak'itε — слав. ракита.

žabínε (см. стр. 163).
 

Ж и в о т н ы е:

žab[ε] — слав. жаба.

vidεr — vidra — слав. выдра > видра.

gogól (m.) — «εἶδος νεροπολίου» (Χριστοϕορίδης, s. v.) — „гоголь". — Слав. гоголь.

piavitsε, piavetsε — „пиявка". — Слав. пиjавица.
 

И з  г о р н ы х  в и д о в:

tšuk[ε] (f.) — „вершина". — Болгар., серб. чука. Такое название вершины осталось и у населения Эпира, — у греков: tsouka. [66] И в других славянских лексических реликтах Эпир и Албания представляют много общего.

kεrš — „скала" (в Призренском крае). — Болгар. кършкръш, серб. кш — „крутизна".

stεrvín (f.) — „крутизна" (на севере гегского края). — Болгар. стръмнина, стръвнина; серб. стмен.

Может быть, в этот отдел следует отнести, алб. l'εmište, означающее теперь упавшие сухие ветки, заросший кустарник. N. Jokl объясняет это слово из славянского lomište: lomiti, предполагая, что сначала l'εmište имело значение: „место об-

190 

вала , „место, где находятся сухие сучья", а затем эти последние (Sitzbericht., Wien, 168 Bd., стр. 111). Так ли действительно обстояло дело с албанским l'εmište, трудно сказать. Близких славянских соответствий не имеется.
 

Заимствования, не связанные с предметными новшествами.

В албанском языке много таких славянских слов, которые не были связаны с новыми для албанцев предметами, явлениями, с новой географической обстановкой. Эти слова были новы для части албанского населения по своей  я з ы к о в о й значимости, новы по более конкретному называнию предмета или явления. Или же они просто заменили собою соответствующие албанские слова. Это — слова, которые внесены в албанскую среду обалбанившимися славянами, как остаток от долго державшегося среди них двуязычия, — следы употребления в обиходе албанского и славянского языков. Эти слова получили более или менее широкое распространение и в чисто албанских группах вследствие связей этих групп с албано-славянским населением. Некоторые слова, может быть с новшеством в каком-нибудь отношении, албанцы восприняли от славян, не переходивших на сторону албанщины. Ниже мы сообщаем некоторые из этих слов, — слов, не служивших знаками новых предметов и явлений. Может быть, некоторые из этих слов относятся к предшествующему отделу, — к отделу предметных новшеств, и наоборот, ряд слов из этого отдела следует отнести во 2-ой отдел. Дальнейшее, более углубленное изучение славянских заимствований исправит эти погрешности. Среди этих слов славянского происхождения, не связанных с предметными новшествами и воздействиями, мы выделяем 8 групп.
 

1) Группа слов, когда-то служившая для бòльшей  э м о ц и о н а л ь н о й  э к с п р е с и и. Особая эмоциональная значимость этих слов и обусловила их утверждение в речи албанской среды. Эта черта обнаруживается главным образом в  г л а г о л а х. Показателен в этом отношении весь состав заимствованных глаголов: почти  в с е  о н и  относятся к намеченной группе. Кроме того, показательно и изменение значения их:  у с и л е н и е  эмоциональной значимости по сравнению с значением

191 

этих глаголов в славянской речи. Из этого обстоятельства ясно обнаруживается то, чем обусловлено было появление этих глаголов в албанской речи. Это глаголы: „удивляться", „срамить" („опозоривать"), „докучать-вызывать отвращение", „тошнить, с отвращением отталкивать", „грабить", „разорять — изумлять — открывать рот от изумления", „приводить в ужас", угощать, „прощать", „веселиться—иметь приплод", „уважать", „обманывать", „покинуть", „убегать — бросаться", „бродяжничать", „попадать — настигать — устраивать — приготовлять", „явиться", „кричать", „разговаривать — беседовать."

tšudís, tšudít — „удивлять" („удивляю"). — Слав. чудити сѧ. Алб. tšudε (f.), tšudíj, -a — „чудо". — Слав. чудо.

korís, korít — „срамить" („срамлю"), „опозоривать", „обесчестить". Произв. korit (m.) — „стыд". — Слав. корити.

mεrsís, mεrzít, merzít — „докучать", „обременять", „ненавидеть". Такое значение этот глагол имеет и у калабрийских албанцев. Производ. mεrzī, -ja — „надоедливость", „отвращение". — Ю.-слав. мрзити мързити.

gedít — „тошнить". — Ю.-слав. гдитигърдити, сравн. в болгарском гърдгръд — „гордый", „безобразный", „отвратительный"; в серб. гд — с тем же значением.

razbitís — „презирать", „отталкивать". — Ю.-слав. разбити (см. выше в пункте о социальных отношениях).

grabís — „грабить, похищать". — Слав. грабити (см. также выше, в предш. отделе).

habítun — „разорять, уничтожать", habitem (гег.) — „разевать рот от изумления". Слав. хабити —„портить"; сравн. церк.-слав.  — „худой, жалкий".

štravís — „ужасать". — Слав. страшити, страх[ъ].

gris — „разгрызать", „похищать", „вырывать". — Слав. грысти, грызя.

tšuk — „стучать". — Болгар. чукамъ.

kεrtsís nε dérε — „стучать в дверь". — Болг. кърцамъ; вратата кърцатъ — „ворота скрипят". Серб. кцанье — „скрипенье", „скрежетанье".

klukás — „клокотать", „волноваться". — Болг. клюкамъ — „стучу".

gostís, gostít — „угощать". — Слав. гостити (см. также в предш. отделе).

192 

rešít — „прощать", „предавать забвению". — Слав. рѣшити. (См. также в предш. отделе).

veselít — „быть плодородным" (о полях и животных). — Слав. веселити [сѧ].

l'ubís — „любить". — Слав. л'убити.

tšenít — „уважать", „ценить".

prevarít — „обманивать", „плутовать". — Ю.-слав. прѣварити. — Сравн. в болгар. прѣвара — „опереживание", „обман". То же значение и в сербском.

neverít, nevrít — „покинуть", „бросить". — Сравн. в болгар. изневѣрявамъ — „изменять", невѣрникъ — „изменник"; серб. нèвjера — „измена".

tu, tuem — „бежать", „бросаться". — Слав. турити.

šetít — „бродяжничать", „прогуливаться". У албанцев в Калабрии — šetíεn. Слав. шѧтати > шетати.

godís, godít — „попадать", „приготовлять", „снабжать", „вооружать", „ставить", „сговориваться". — Слав. годити, угодити.

avís—„являться", „приближаться". — Ю.-слав. []авити [сѧ].

trázoj — „искать". — Ю.-слав. тражити.

kεrtśéń — „кричать". — Слав. кричати.

vikás — „кричать". — Ю.-слав. викати.

besedúem — „болтать", „сообщать"; bišetim, bisedím —. „разговор", „обсуждение"; bisedε — „речь". — Слав. бесѣда.
 

Заимствуются и широко распростаняются слова, относящиеся к выражению  б л а г о д а р н о с т и  и  п р и в е т с т в и я. Сравн., напр., французские merci, adieu, распространившиеся по всей Европе. Сравн. еще усвоение чехами средненемецкого слова danc: чеш. diek > dík; от чехов этот словесный знак благодарности усвоен был поляками (dzięki) и лужичанами (верх.-луж. dźak, ниж.-луж. źěk). У албанцев для благодарения и приветствия служат слова со славянским корнем хвал- (хвала): me u fálε „благодарить"; fálemi ndérεs prej téjet fort e fort — „я очень благодарен тебе"; i fálem Zótit — „слава Богу"; fál'e — „поклон"; tε fale šum — „усердно приветствую тебя"; tε fálem — „прощай!".

Тем же языковым значением, — эмоционально-экспрессивным, было обусловлено удержание обалбанившимися группами и заимствование давними албанскими групами следующих имен:

193 

bol'bε (f.) — „несчастный случай". — Слав. боль; сравн. в болгар. боля, болка, в серб. бл, бља.

bedá, -jа — „несчастье", „злой рок". — Слав бѣда.

vojna tε mira (plur.) — „ароматы". — Слав. вон'а.

pískε (f.) — слав. писк[ъ].

túgε (f.) — „тоска", „сильний страх" (на сев.-западе). — Серб. тýга.

kupitsε (f.) — „масса". — Слав. куп-.

mbraztínε (f.) — „пустота"; mbras — „пустой". — Слав. празд[ь]нина, празд[ь]н-.

plotní (f.) — „полнота". — Слав. плот[ь]н-.

fład, fl'ad— „прохладный". Ю.-слав. хлад-. К той же категории слов относились и следующие: „богатый", „бедный", „нищий": bugát, mbugát, εmbugát, mugat (гег.), bogát (Тетрагл. Даниила-мосхопольца), bεgát — „богатый"; производные: bεgatí (f.), bεgatje (f.), mbugatšmε, εmbugátšm — „богатство", „изобилие". — Слав. богат[ъ].

vóbekε, vobék, vápεkε — „бедный". — Слав. убог[ъ].

g'orε — „несчастный", „нищий". — Слав. гор'е > горе.
 

2) При пользовании двумя языками в период двуязычия слова и словесные сочетания языка более ранних поколений употребляются при назывании предметов и актов  и н т и м н о г о  з н а ч е н и я. Пользование словами выходящего из употребления языка, — языка не всем понятного, вызывается стремлением скрыть от других значение высказываемого. На такую обусловленность указывает и то обстоятельство, что часто некоторые из этих предметов называются словами другого языка, распространенного в той или иной степени в данной среде, но многим членам ее еще не понятного. Так, penis нередко называется словом заимствованным из другого языка. Напр., предки мадьяр позаимствовали в давнее время тюркское (тюрко-болгарское) слово čök — „penis"; затем у мадьяр это слово получило значение „nervus bovinus". [67] На то, что тюрко-болгарский язык был значительно распространен у предков мадьяр, до их появления в Придунавье, указывает длинный ряд других тюрко-болгарских слов в мадьярском

194 

языке. В Албании после вхождения ее в состав Турции много албанцев из горожан и знатных лиц в силу житейских обстоятельств усвоило турецкий язык. Одним из слов, заимствованных из этого языка, у албанцев называется penis: tšuk[ε] (f.). — Тур. čök. С другой стороны, на пользование словами давнего традиционного языка по отношению к предметам и актам интимного (супружеского) значения может указывать такой пример из области словинцев Резьянской долины. Муж, находясь на чужбине, пишет письмо своей жене на итальянском языке, — на языке, широко распространенном в Резье. Но в том месте письма, где он говорит о своем супружеском желании и невозможности удовлетворить его, он пишет по-словински. [68] Такое пользование славянскими словами было и в Албании. Славянские названия в сфере половых органов и отношений удержались у обалбанившихся славян и распространились среди других албанских групп.

kotš, kotšét — „penis". В -ét O. Меуег видел замену итальянского суффикса -etto (Wtb. 203) и отделял это слово от kotšán — „der obere essbare Teil der Krautkopfes"; — слав. кочан[ъ], в значении „кочерыжка". Корень коч- находится у славян и в глаголе коченѣти — „становиться твердым, неподвижным, жестким". То же значение корня в сербско кчет= кстрет —„свиная щетина", „густая и острая грива животных". (B e r n e k e r, Et.. Wtb. 536). В старое время у славян засвидетельствован кочанъ (= „кочерыжка") и в значении „membrum virile", — в переводе хроники Амартола. [69]

pitš (m.) — „vulva". — Ю.-слав. пич[ь]ка — „vulva"; сравн. в болгарском пичь — 1) „незаконнорожденный ребенок"; 2) „развратник". Давнее традиционное албанское слово — píϑ, -δi.См. О. M e y e r, Wtb. 336.

pεrléš (m.)— „vulva". — Сравн. серб. плање—„сованье".

kúrvε (f.) — „распутная женщина", „meretrix"; kurvjár, kurvár (m.) — „распутник, блудник". — Слав. кур[ъ]ва; сравн. в болгар. и серб. курва, курвар[ь].

kútškε (f.) — „проститутка" („сука"). — Слав. куч[ь]ка — „сука" (так называют и распутную женщину).
 

195 

sisε (f.) — „женская грудь". Так и у албанцев Калабрии. — Ю.-слав. сыса > сиса.

šu[ε] — „моча, урина". — Сравн. в болгарском шуркамъ — „пускаю мочу".

(kul'ε— „кила", „hernia" восходит к лат. culleus (M e y e r, Wtb., 212), а не к слав. кыла).
 

3) Албанцы усвоили из языка славян ряд названий, относящихся к  ч е л о в е к у, к частям тела, к качествам и особенностям его, к деятельности организма, к возрасту. Такие заимствования представляют и другие народы. Напр., у мадьяр некоторые части тела и вид их называются давними тюркскими заимствованными словами: szakál (sakál) — „борода", térd — „колено", köldök — „пуп", kanyaró — „краснуха", szeplő — „веснушки", szemölcs — „бородавка". [70]

У албанцев:

trup, turp (m.) — „тело", „туловище". — Слав. труп[ъ].

kots (гег.), koskε, kotskε (f.) — „кость". — Слав. кость, кост[ъ]ка.

gεrl'áts (m.) — „шея". — Ю.-слав. глогърло с суф. ач (ač).

tšúpε (f.), tšupe, -jа — „длинные волосы на голове". — Слав. чупа.

kerpała (plur.) — „веки", „Augenlinder". — Сравн. в болгарском клепáло (ед.), клепáла (мн.) в значении „веко", „веки".

grušt (m.) — „кулак", „горсть", „пригоршня". Есть и у албанцев в Калабрии. — Ю.-слав. гст[ь] — гърст или гръст.

gεrbε (f.) „горб". Ю.-слав. гба гърба (болг. грба, серб. гба).

duf (m.) — слав. дух[ъ] (макед.-болг. дуф).

vεrst — „возраст" (молодых лиц). — Ю.-слав. вст[ь] > болг. върст, връст.

vεrsník, versník (m.) — „сверстник." — Ю.-слав. вст[ь]-ник[ъ] > — всниквърсник.

skopátš, škopátš (m.)— „кастрат".— Слав. скоп- (скопьць, срав. в болгар. скопец — „кастрат" и скопáче = скопено яре).

neméts, nemts, nements, meméts — „немой". — Слав. нѣм- с суф. -ец. Возможно полагать, что и славяне в Албании имели имя существительное нѣмец[ь]. Сравн. в болгарском языке имя

196 

жен. р. нѣмица — „немая". Имя же муж. рода нѣмец в значении „немой" у болгар могло выйти из употребления вследствие того, что это слово стало обозначать „немца" (Deutsche). Для названия немого лица муж. пола служат имена: нѣмъ, нѣмтуръ, нѣмче.

łakomíts[ε], lokomítsε (f.) — слав. лакомица.

štεrvít, zdεrvjéłte — „опытный", „ловкий", „привычный". — Сравн. в болгарском настървилъ, настървенъ в том же значении.

łog — „вялый", „слабый". — Болгар. улогав — „увечный", „мелкий".

vráždε — „вспыльчивый", „сердитый", „жестокий". Слав. враж[ь]да. Болгар. вражда — „ненависть".

rus — „русый", „белокурый". — Слав. рус[ъ].
 

4)  Н а р е ч и я. В албанском языке имеется несколько наречий славянского происхождения. Введение таких слов из одного языка, употребляющегося в данной местности, в речь на другом языке, — обычное явление. Сравн., напр., многочисленные турецкие наречия и союзы в болгарском и сербском языках. Болгар.: кешки — „лучше", максус — „нарочно", нафилè — „напрасно", дибидюс — „совсем", салт — „только", сегере — „только", барем — „по крайней мере", барабар — вместе и др. [71]

Алб. mboh, εmbóh, mboff, употребляющиеся при усиленном отрицании. mboh — negare (Богдан); me raam mboff — pernegare (ah — „ударяю"). — Слав.  > бох — „совсем", „совершенно" (при отрицании). Другие образования:
(Супрасль. рукоп.),
(в Ватопедской грамоте Иоанна Асеня II). [72]
В том же значении замена бъхъ употре-

197 

бляется и в современном болгарском и сербском языках (См. Г е р о в ъ, s. v. бъхъ, К а р а џ и ћ; s. v. бх). Общность албанских сочетаний с mboh со славянскими сочетаниями с бъхъ обнаруживается и в употреблении глагола ah — „ударяю". Сравн. в сербском: ударио у бах — „отрицал", „отпирался".

opet, apét — „опять". Ю.-слав. опѧть > опет.

okół, okól, akóle — „около", „вокруг"; „круг людей". — Слав. окол[о].

Наречного происхождения албанское существительное zadí (f.) — „загорода", „баррикада". — Ст.-слав.  (. Мар. Ев. Лук. VII).
 

5) В р е м я.

tšas (m.) — „время", „миг"; tšas, tšast — „тотчас". У албанцев в Калабрии tšassu — „скоро".— Слав. час[ъ].

mą pasdáj — „позднèе". — Ст.-слав. .

rok (m.) — „срок". — Слав. рок[ъ].

urók — „предел", „конец", „срок", „цель".— Слав. урок[ъ].

skań, skąj, skę — „конец", „граница". — Слав. исконь; сравн. ст.-слав. , серб. ѝскон — „начало", украин. скін — „конец жизни", чеш. skon — „конец жизни".
 

6)  Я в л е н и я  п р и р о д ы.

jug[ε], -a —„юг", „южный ветер". — Слав. jуг[ъ].

zagorén (m.) — „северный ветер" (на юге у тосков). — Слав. *загорен[ь], производное от загорjе, т. е. „ветер из загорья".

žek, žegu — „зной", „жара", период жаркой погоды с ;конца июля до средины августа". — Слав. жег[ъ].

žar (m.) — „зной"; „горящие угли". — Слав. жар[ъ].

vrānε, vránεtε (гег.), vr, vrrεte (тоск.)— „облачный", „темный", „пасмурный", „сумрачный". — Ю.-слав. вран[ъ]; сравн. в болгарском враненъ.
 

7)  Н а з в а н и е  н а р о д а. Не ясно, почему албанцы заимствовали славянское и итальянское название для  г р е к а:

gεrk' — „грек", gεrk'inε — „гречанка".— Ю.-слав. гкгърк. Алб. grek — италь. greco. Также не ясно обстоятельство ут-

198 

верждения у албанцев славянского названия  В а л а х и и:

vłahínkε (f.). — Ю.-слав. влах-. Через славянскую среду прошло и название Австро-Венгрии: Némtsia. [73]

8)  Н а з в а н и я  п т и ц,  н а с е к о м ы х  и  ж и в о т н ы х.

karkal'éts (m.), kεrkaléts, kartsal'éts, katsal'éts (гег.), katšaritsε (f.) — „кузнечик", „саранча". — Сравн. в болгарском скакалецъ, църкалецъ — „кузнечик", „саранча".

žužínkε (f.) (гег.), žižinkε — „жук". — Слав. *жужинка. Сравн. в болгарском жужелъ = жътварь (насекомое), глаг. жýжня.

musítsε (f.) — „мелкая муха". У албанцев въ Калабрии— mušičia — Слав. мушица.

morovitsε (f.) — „муравей". — Ю.-слав. мравица.

goláš (m.) — „полевой слизень" (limax agrestis).— Болгар. голакъ, голаче в том же значении.

Одинаков у болгар и албанцев звуковой вид названия для слизня, — названия, перешедшего от романцев: алб. ligavets (m.), болгар. лигавец. Сравн. италь. lolligine — „каракатица" (зоол. sepia).

stenitsε (f.) — „клоп". — Ю.-слав. стѣньница > стѣница.

mol (f.), molítsε, mulítsε (f.), mol'ts (m.) — „моль". — Слав. моль, мольць > молец, молица.

kópjε, kopitsε (f.), kopsε — „моль". — Слав. копица — „бугорок" (в значении: „гнездо моли" ?). В значении „моль" копица находится в числе славянских слов, заимствованных мадьярами: kopicz (G. M e y e r. Wtb. 198).

sokol' (m.) — „сокол", „ястреб". — Слав. сокол[ъ].

vrabéts (m.) — „воробей". — Ю.-слав. врабьць > врабец.

gal'ε (f.) — „ворона". — Слав. гал[ь], гала.

stεrk'ók (м.)— „галка", „ворона". — Сравн. в болгарском штъркъштръкъ, — „черный аист", в сербском штрк — „аист".

kan'ušε — „аист". — Слав. кан'уша. — О славянских названиях см. в словаре Бернекера, 483 и в монографии Оштира: Drei vorslavisch-etruskische Vogelnamen. (Ljubljana, 1930. Стр. 79 след.).

kutš (m.), kutε (f.), kut = алб. k'ene — „собака". — Ю.-слав. куче. У славян Албании было название собаки с корнем кут-: алб. kut, kutε. С таким корнем представлено название щенка

199 

у русских: кутёнок, мн. кутята (в северно-великорусской и средне-великорусской областях). Болгар. кутрáкъ, кутр, кутренце — „щенок".

métškε (f.) „сука" (раньше называли так медведицу). — Слав. меч[ь]ка — „медведь".

eš, es (m.) — слав. еж[ь].

Хотя слова последней (8) группы новшеств предметных для албанцев не представляли, но всё же некоторые из предметов, обозначавшихся этими словами, были более близки славянам-земледельцам, чем скотоводам-албанцам. Со словами, относившимися к таким предметам, была связана особая колоритность в значении, и через славян или вместе с ними они вошли в албанскую среду. К таким словам можно отнести следующие: скакалец (църкалец), жужинка (сравн. в болгарском жужел и синоним того и другого слова жътвар, жетвар = жужел, църкалец), мушица (в изобилии жужжавшая у домов славян), голаче, врабец, гала (галка), стърк. В домах приносила большой вред моль (молица, молец). Вероятно, это была не только собственно моль, а так называли и древоточных червей (Holzwürmer). На это может указывать название такого червя у албанцев: molítsε drurít. В деревянных домах гнездилось древоточцев-моли тогда не меньше, чем это наблюдал в наше время Л. Шульце в македонской деревне Коньско. „В ночной тишине раздается пронзительное скрежетанье, которое резко начинается и заканчивается и которое, идя со всех сторон, сливается в непрырывное журчанье, как будто наружи с листьев капают дождевые капли. Шум этот — сверление бесчисленных древесных червей [Holzwürmer] в бревнах дома". [74] Славянское название этих червей проникло и к грекам (μόλιτσα) и к мадьярам (kopicz — копиц[а]). По древоточине назван был пункт славянского поселения в Албании: Молиште (4b).

То, чтò и теперь причиняет по ночам чрезвычайную неприятность в балканском жилище —  к л о п ы (стѣньница — ед. ч.) были и раньше и так же беспокоили обитателей. „Стениц" по оседлым домам в долинах было больше, чем по пастушеским катунам. Вместе с некоторыми деталями домашнего быта и устройства, вместе с такими обитателями дома, как

200 

к о ш к а, вошли и  к л о п ы  в албанскую среду, — вошли с их прежними, славянскими названиями.

С о к о л о м  называли или особого вида ястреба, для которого не была обозначения у албанцев, или удержанию слова сокол у обалбанившихся славян способствовал особый оттенок значения этого имени, так популярного у славян и в поэзии их.

Куче, может быть, относилось к особой породе домашних собак. Большими, злыми псами албанцы издавна славились. Сообщение об этом анонимного описателя Албании в начале XIV-го в. указано было выше, во II-ой главе.
 

Ряд албанских слов славянского происхождения затруднительно отнести к той или иной из намеченных выше групп. Например:

lεpinε (f.)— „гладкость", „скользкость". — Слав. лѣпи-ти. Сравн. болгар. лѣпина, лѣпиня — „хлебная лепешка".

tšétkε (f.) — „пучок волос", „хохолок". — Сравн. болгар., серб. четка — „щетка".

žívε (f.) — „ртуть". — Серб., болгар. жива, живак в том же значении.
 

[Previous] [Next]
[Back to Index]


34. J. J a n k o, O pravĕku slovanském. Praha. 1912, стр. 109—110. L. N i e d e r l e, Ž i v o t  s t a r ý c h  slovanů. D. III, sv. I, стр. 331—342.

35. F r. N o p c s a, Albanien. 126.

36. Acta et diplomata res Albaniae mediae aetatis illustrantia, II, 62, № 269, прим. 4.

37. M. V a s m e r, Acta et commentationes univers. Dorpat., I, 41.

38. Albanien. Стр. 136. Описание на стр. 213—214.

39. Fг. N о р с s а, Albanien, 203—207., 236.

40. Гласник Скоп. Н. Др. V, 2, стр. 333, прим. 2.

41. Сообщения об этих установлениях обычного албанского права см. в статьях:  Р а д е  К о с м а j а ц, Лека-канун (Годишњица Ник. Чупића, XXI, 1901, стр. 210—220); D. L a z a r  M j e d i a, Das Recht der Stämme von Dukadschin (Illyrisch-alban. Forschungen. I, 1916, 390—399);  L. v. Thallóczy. Kanuni i Lekës (ibid,. 409—460).

42. См. его статью: „Die Herkunft des nordalbanischen Gewohnheitsrechtes, des Kanun Lek Dukadžinit" (Zeitschrift für vergl. Rechtwissenschaft. Bd. 40. 1923. 11—111, стр. 371—375).

43. Jahrbücher für slawische Literatur (Йордана), III, 1845. Leipzig, стр. 78.

44. M. Š u f f l a y, Städte und Burgen Albaniens, стр. 53.

45. C h. H o p f, Chroniques gréco-romanes, стр. 296.

46. F r. S e i n e r, Ergebnisse der Volkzählung in Albanien, 1922, стр. 103.

47. К. J и р е ч е к, Историjа срба. III. 1923, стр. 20. Ст. Н о в а к о в и ћ, Законски споменици, стр. 841.

48. M. Š u f f l a y, Städte, стр. 60.

49. К. J и р е ч е к, Историjа срба. III, стр. 23—24.

50. I l l y r.-alban. Forschungen, I, стр. 145. Милостник — то лицо, которое имеет милость у своего правителя действовать от его имени, утверждать правительственные грамоты — „милости". Сравн., наприм., в грамоте Стефана Уроша (1357 г.) значение слова „милость": „сию милость записа и оутврьди царьство ми на Рибникоу"... (следует дата). Н о в а к о в и ћ, Закон. споменици, 178. Примеры со словом „милостник" см. в 2 т. Рjечника из књиж. старина Ђ. Д а н и ч и ћ, стр. 66-67.

51. О нем см. в работе Капидана (Th. Capidan): Romăni nomazi. (Dakoromania, IV. 1927, стр. 214—216).

52. Cecaumeni strategicon. (Записки Ист.-филолог. факультета С.-Петерб. ун-та, XXXVIII, 1896, стр. 28).

53. Illyr.-alb. Forschungen, I, 146.

54. Illyrisch-alb. Forschungen. II, стр. 12.

55. M. Š u f f l a y, Städte. 41.

56. H e c q u a r d, Histoire et description de la Haute-Albanie, стр. 357.

57. J. B o u r c a r t, L'Albanie et les albanais. Paris. 1921, стр. 196.

58. M. L a m n e r t z, Zwischen Drin und Vojusa. Leipz. 1922, стр. 173.

59. G. M e y e r, Wtb. 354.

60. H e c q u a r d, Ibid. 387—388.

61. О двойных сочетаниях см. S e l i š č e v, Des traits communs aux langues balkaniques. (Revue des ét. sl. 51., V, 46).

62. M. L a m b e r t z, Albanische Märchen. (Schriften der Balkankommission. Lingvist. Abt. XII). Wien. 1922. Стр. 239.

63. Об этом ряженье и о масках у болгар см. в книге Д. М а р и н о в а: Народна вѣра. София. 1914 (Сборникъ за народ. умотвор. и народописъ, кн. XXVIII, стр. 330—333).

64. V. J o k l, Untersuchungen, стр. 162—174.

65. B r ü c k n e r, Słownik etymol. jęz. pol. 524, 639.

66. K. T r e i m e r считает алб. tšukε заменой индо-европ. *sqeuqā или *qeuqā. (Beiträge zur alb. Sprachgeschichte. Mitteilungen des Rumäan. Instituts, Wien. I, стр. 341—344). Но албанских лингвистических данных для утверждения такого происхождения tšukε недостаточно. Кроме того, несомненно, алб. tšukε надо рассматривать в связи с такими же названиями у болгар, у сербов и у греков. Этимология г. К. Треймера вполне. соответствует  п р а с л а в я н с к о й  ф о н е т и к е: *qeuqā > čuka, как это и объясняет Ст. Младенов (Студии по слав. и сравн. езикознакие. София. 1920, стр. 148).

67. Z. G o m b o c z, Die bulgarisch-türkischen Lehnwörter in der ungarischen Sprache. Helsinki. 1912, стр. 63, 192.

68. И. Д. Б о д у э н ъ - д е - К у р т е н э, Резья и резьяне. (Слав. Сборникъ. III. Птб. 1876, стр. 297).

69. И. И. С р е з н е в с к i й, Матерiалы для словаря др.-рус. языка. I. 1305.

70. Z. G o m b o c z, Die bulg.-türk Lehnwörter, стр. 192.

71. См. в статье  Т р. М а д ж а р о в а: Обстоятелствени думи (нарѣчия) въ българскитѣ народни говори (извѣстия на Семин. по слав. филология IV, София 1921).

72. М. Л а с к а р и с ъ, Ватопедската грамота на царъ Иванъ Асѣня II. (Българ. Старини, IX. 1930). Строки 11—12. Другие примеры см. в работе Д. Д о р и ч а: Gebrauch der altbulgarischen Adverbia (Jahrsbericht des Instituts f. rum Sprache. Leipz. XVI. стр. 127). О наречии бъхьма > бохма в болгарской области свидетельствует также толкование этого слова в статье старого русского книжнина: „бох'ма — весма". В статье под заглавием:
„Тóлкован неоудобь познавáемым въ нѣких писаних рѣчем. понеж положены ст рѣчи  пръвых преводниква славѣньскїи, и инá сер'бьскїи, и дрга
ѧ. б о л'г а р ь с к ї и, и ина греческїи, ихже не оудоволишас преложити на рскїи" (Сборник Синод. б-ки, № 951, Горский и Невостр. № 316, л. 258).

73. S t e i n m e t z, Von der Adria. 47.

74. L. S c h u l t z e  J e n a, Makedonien. 1927. Стр. 81.